Травы и яды Гекаты: аконит, мандрагора, чеснок и древние обряды сбора магических растений

Гекату часто описывали как богиню, тесно связанную с растениями смерти, ядовитыми травами и погребальной зеленью. Точно так же ее жрицы, или дочери, Медея и Цирцея, особенно соотносились с фармакеей - искусством трав, снадобий и ядов. Но, несмотря на длинные перечни, которые охотно приводят многие современные тексты по язычеству, в античных греческих и римских источниках почти нет надежных свидетельств, связывающих Гекату с какими-либо конкретными растениями, кроме тех, что упомянуты ниже. Многие нынешние соответствия, по-видимому, опираются на растения, связанные со смертью или обладающие изменяющим сознание действием, - на те самые ведьмовские травы для порчи. Это не отменяет самой связи. Просто, скорее всего, перед нами уже позднее наслоение, а не древняя линия, уходящая в античность.

Многие травы и растения названы в Орфической Аргонавтике как растущие в саду Гекаты. Мы включили сюда только те из них, для которых есть и другие отсылки в иных источниках, чтобы говорить не просто о красивом поэтическом жесте, а о более устойчивой связи.

В самой дальней глубине ограды тянулась священная роща, затененная пышными деревьями. Там росло много лавров, кизила и высоких платанов. Под ними трава была сплошь устлана низкими растениями с сильными корнями. Там были прославленный асфодель, нежный адиантум, ситник, калган, тонкая вербена, шалфей, гулявник, пурпурная жимолость, целебная кассидония, пышный полевой базилик, мандрагора, гулворт, а еще пушистый ясенец, душистый шафран, горец перечный, львиная лапка, сассапариль, ромашка, черный мак, алкуа, всеисцеляющая трава, белая чемерица, аконит и многие другие вредоносные растения, пробивавшиеся из земли. Посреди всего этого стоял крепкий дуб с высоким, почти небесным стволом, и его ветви ложились над большей частью рощи. На длинной ветви висело Золотое руно, а над ним, распластавшись, сторожила страшная змея.

Аконит

Одной из самых известных трав, связанных с Гекатой, был аконит, который также называют борцом или волчьим ядом. Диодор Сицилийский писал, что его открыла Геката и испытывала на чужаках, чтобы понять нужную дозу. Саму Гекату он при этом наделял смертным происхождением, хотя и называл ее матерью Цирцеи и Медеи. Считалось, что аконит возник из слюны, упавшей на землю с пастей трехглавого пса подземного мира Кербера, когда полубог Геракл вытащил его на дневной свет.

Эбеновое дерево

Черное дерево эбен можно предположительно связать с Гекатой через тройные двери из эбена, которые открывали вход в ее сад. Эбен особенно соотносили с подземным миром и с Хтоническим Гермесом. На это есть намек и в греческих магических папирусах.

Я знаю и твое дерево - эбен.

Чеснок

Чеснок был одним из тех подношений, которые приносили Гекате на дейпноне, ее вечерней трапезе. Еще в древнем Египте чеснок славился как растение, отгоняющее зло и оберегающее от беспокойных мертвецов. Греческий натуралист Теофраст упоминал чеснок на перекрестке в Характерах, когда описывал суеверного человека.

Если увидит, что кто-то ест чеснок на перекрестке, уйдет, польет себе голову водой и, призвав жриц, велит обнести вокруг него морской лук или щенка для очищения.

Мандрагора

Присутствие мандрагоры в саду Гекаты в Орфической Аргонавтике совсем не удивляет. Теофраст писал в Исследовании о растениях еще в четвертом веке до нашей эры, что перед тем, как выкапывать мандрагору, нужно очертить вокруг нее три круга железным мечом, и в этом слышится отголосок тогдашних некромантических и хтонических обрядов.

Иудейский историк Флавий Иосиф в первом веке нашей эры писал о мандрагоре и первым высказал мысль, что корень вытаскивают с помощью собаки. Именно отсюда, похоже, и вырос поздний образ пса, гибнущего от крика мандрагоры.

Ее окапывают со всех сторон, оставляя под землей лишь малую часть корня. Затем к ней привязывают собаку, и животное, рванувшись вслед за тем, кто его привязал, легко выдергивает корень, но тут же погибает, словно становясь жертвой вместо того, кто хотел взять растение.

Жертвование собаки ради корня, известного как баара, который использовали в кольцах для изгнания демонов при одержимости, ясно перекликается с силами и символами Гекаты. Кольцо с мандрагорой, изгоняющее демонов, особенно связывали с Соломоном, и его описывали как сделанное из железа и латуни, сплава на основе меди, близкого бронзе. Возможно, именно из этой связи с Гекатой позднее и выросло средневековое убеждение, что мандрагора сильнее всего, если выкопана на перекрестке.

Дуб

Гекату не раз связывали со змеями и дубовыми листьями, так что не исключено, что дуб был посвящен ей так же, как и Зевсу. Греческий трагик Софокл в пятом веке до нашей эры описывал ее так в Корнерезах.

Та, что увенчана дубовыми листьями и кольцами диких змей.

Вероятно, именно этот образ вдохновил отрывок из Аргонавтики Аполлодора, где Ясон вызывает Гекату с помощью знаний, которым научила его Медея.

Страшная богиня пришла из самых дальних глубин к жертве сына Эсона, и вокруг нее ужасные змеи вились меж дубовых ветвей.

Кроме того, в центре сада Гекаты в Орфической Аргонавтике стоит дуб, на котором висит Золотое руно и его змеиный страж. Так связь между деревом и змеей становится еще плотнее, почти телесной.

Шафран

Шафран связывали и с Гекатой, и с ее кузиной Артемидой, особенно в ее храме в Брауроне. В Орфическом гимне к Гекате ее называют шафраннооблаченной богиней небес. Орфическая Аргонавтика тоже называет шафран среди растений ее сада. В одном из греческих магических папирусов выражение шафранноокрашенная встречается трижды, в трех его частях. Несколько титулов в этих чарах совпадают с теми, которыми называли Гекату. Имя Бримо также дважды появляется в сопутствующих изображениям подписях.

Тис

Тис очень часто называют священным деревом Гекаты, хотя в самих текстах свидетельств об этом немного. Почти все держится на одном месте из Фиваиды Стация.

Пусть ведет их с факелами из пылающего тиса, пусть трижды взмахнет своей могучей змеей, и пусть головы Кербера не станут преградой тем, кто лишен света.

Эта связь Гекаты с тисом, по-видимому, вырастает из древнего союза тиса со смертью, что видно и по строкам из Энеиды, когда царица Дидона готовилась к самоубийству.

Печальный кипарис, вербена и тис сплетают венец, и всякая пагубная зелень, несущая знак смерти, входит в него.

Связь Гекаты и тиса особенно закрепил Шекспир в Макбете, когда Геката говорит ведьмам.

С новой росой, упавшей с кладбищенского тиса, я смажу себя и затем поднимусь.

Там же, в знаменитой сцене с котлом, ведьмы бросают в варево ветки тиса, срезанные во время лунного затмения.

Неуказанные травы

И Цирцея, и Медея славились своим легендарным знанием трав. Цирцея пользовалась этим знанием, которое, как говорили, она получила от Гекаты, чтобы карать и превращать тех, кто переходил ей дорогу. Это видно в истории о том, как она поступила, когда Главк предпочел ей деву Сциллу. Цирцея превратила Сциллу в ужасное чудовище после того, как Главк похвастался, что будет любить ее, что бы ни случилось.

Она сварила травяное зелье, и, пока оно густело, вслух пела песни, которым ее научила Геката, - песни, от которых задрожал бы любой смертный.

Медея тоже обратила свое знание к мести, отравив свадебное платье для Креусы, юной невесты, которую Ясон выбрал вместо нее.

Мои молитвы услышаны: трижды дерзкая Геката подала свой громкий голос и подняла проклятый огонь его пагубным светом. Теперь вся моя сила собрана. Позови сюда моих сыновей, чтобы их руками можно было отправить невесте эти дорогие дары.

И другие женские фигуры тоже охотно пользовались магическими и ядовитыми травами, связанными с Гекатой. Богиня Афина использовала такие травы, чтобы превратить хвастливую деву Арахну в паука после ее поражения в состязании по ткачеству.

Обернувшись, она обрызгала ее лицо каплями темных трав Гекаты.

Сбор трав

Корнерезы, одна из утраченных пьес Софокла, упоминала реальные приемы, которыми Медея пользовалась при сборе трав. В обоих сохранившихся обрывках есть указания на бронзовые орудия, и это вполне уместно для жрицы Гекаты, если помнить, что бронза считалась ее священным металлом. Интересно и то, что Медею описывали нагой. Но, скорее всего, это поэтическое усиление ее дикого, почти неистового образа, а не обычная норма обряда.

Медея принимает сок, белесо мутный, сочащийся из надреза, отводя взгляд от своей руки. Она собирает его в бронзовые сосуды. Эти корзины из коры прикрывают и скрывают концы корней, которые она срезала бронзовыми серпами, нагая, крича и глядя безумными глазами.

Говорили, что в другой утраченной пьесе Софокла, Колхидянки, содержалось призывание Гекаты, а Цирцея там показывала свое искусство травяной магии. Бронзовый серп, о котором пишет Софокл, возможно, был обычным орудием для сбора трав, по крайней мере там, где речь шла о чарах Гекаты. Он упоминается и у Вергилия в Энеиде, когда описывается, как Дидона собирает травы перед самоубийством.

Она срывает седые травы, найденные при свете Фебы, бронзовыми серпами, срезая их в полночный час, затем смешивает пагубные соки в чаше.

Еще одно подробное описание сбора трав встречается в Аргонавтике, когда Медея собирает растения, которыми поможет Ясону пройти его испытания.

Темный сок этого корня, похожий на сок горного дуба, она собрала в каспийскую раковину, чтобы приготовить чары, когда прежде омылась в семи вечно текущих потоках и семь раз призвала Бримо, кормилицу юности, ночную Бримо, владычицу подземного мира, царицу среди мертвых, - в ночной мгле, в темных одеждах. И внизу темная земля содрогалась и глухо стонала, когда был срезан титанийский корень.

Ясно, что для античной аудитории подробности сбора трав были вещью знакомой, почти бытовой, и потому авторам не нужно было объяснять их слишком подробно. Они лишь приоткрывали дверь, а все остальное слушатель уже достраивал сам.